окурки сигарет, обертку жевательной резинки, чешуйки почек с деревьев и просто пыль и ряд за рядом гнал этот нанос мусора ближе к канаве, где его подберут мусорщики с серебристого грузовика.
Мистер Бейкер степенно шествовал из своего дома на Каштановой улице к красно-кирпичной базилике Первого национального банка. Шаги у него были неодинаковой длины, но вряд ли кто-нибудь мог подумать, что, веря в древнюю примету, он боится наступить на тень своей матери.
– С добрым утром, мистер Бейкер, – сказал Итен и пропустил один взмах метлы, чтобы не запылить тщательно отутюженные темные брюки директора банка.
– С добрым утром, Итен. С прекрасным утром.
– Да, действительно, – сказал Итен. – Весна пришла, мистер Бейкер. Крот-то, хитрец, оказался прав.
– Да, хитрец, хитрец. – Мистер Бейкер помолчал. Я все собираюсь поговорить с вами, Итен. Ваша жена получила по завещанию брата... э-э... больше пяти тысяч, кажется?
– За вычетом налогов шесть тысяч пятьсот, – сказал Итен.
– И они лежат в банке просто так. Вложить надо во что-нибудь. Давайте обсудим это. Ваши деньги должны работать на вас.
– Шесть с половиной тысяч много не наработают, сэр. Деньги небольшие, так, про черный день.
– Я не поклонник мертвых капиталов, Итен.
– Да, но... не меньше служит тот высокой воле, кто стоит и ждет.
В голосе у банкира появились ледяные нотки.
– Не понимаю. – Судя по интонации, он прекрасно все понял, но счел это замечание глупым, и его тон кольнул Итона, а укол самолюбия породил на свет ложь.
Метла прочертила чуть заметный полукруг на тротуаре.
– Дело в том, сэр, что эти деньги оставлены Мэри как временное обеспечение. На тот случай, если вдруг со мной что-нибудь стрясется.
– Тогда вам надо взять оттуда некоторую сумму и застраховать жизнь.
– Но ведь они даны ей во временное пользование, сэр. Это имущество брата Мэри. Ее мать все еще жива. И может прожить еще не один год.
– Так, понимаю. Старики частенько бывают в тягость.
– И частенько держат деньги под спудом. – Сказав неправду,