– сказала она и выпила шипучку залпом. Ну, черт, скорее действуй!
– Я слышал, вы собираетесь сегодня предсказать Мэри ее судьбу.
– О господи! Из головы вон! Всерьез, что ли, мне этим заняться? Тогда бы я и свою судьбу устроила.
– Мери очень это нравится. А вы в самом деле умеете гадать?
– Тут особого умения не нужно. Наслушаешься, что люди, то есть женщины, говорят о себе, а потом им же все это и выложишь, а они считают тебя пророчицей.
– Ну а про высоких брюнетов?
– И про брюнетов, конечно. Но если бы я умела читать в мужских сердцах, не было бы у меня в жизни таких промахов. Ox-ox-ox! И влопалась же я разочка два!
– Ваш первый муж, кажется, умер?
– Нет, второй, мир праху его, сукину... Ладно, замнем. Мир праху его.
Итен участливо поздоровался с престарелой миссис Ежизински и, стараясь подольше растянуть отпуск четверти фунта масла, даже одобрительно отозвался о погоде, но Марджи Янг-Хант не торопилась уходить, а с улыбкой разглядывала банки паштета с золотыми наклейками и миниатюрные, как футляры для драгоценностей, баночки черной икры на прилавке около самой кассы.
– Ну? – сказала Марджи, когда старуха, с трудом волочившая ноги, вышла из лавки, бормоча что-то себе под нос по-польски.
– Что – ну?
– Да так, вдруг в голову пришло... Если б я знала мужчин так же хорошо, как женщин, можно было бы гадать с вывеской. Поучили бы вы меня, Итен, что такое мужчины.
– Вы и так достаточно их знаете. Может быть, даже больше чем достаточно.
– Вот человек! Чувства юмора, что ли, у вас нет?
– Прикажете сейчас начать обучение?
– Нет, как-нибудь вечерком.
– Хорошо, – сказал он. – Кружок. Мэри, вы и двое деток. Тема занятий: мужчины, их слабые стороны, их глупость и как всем этим пользоваться.
Марджи не обратила внимания на его тон.
– Разве так не бывает, что вам приходится просиживать за работой целые вечера? Отчеты к первому числу и прочее тому подобное?
– Бывает. Работу беру на дом.
Она подняла руки над головой и запустила все десять пальцев в волосы.
–