знает про это?
– Он и предложил мне.
– Тогда бери. Подписывай чек на сколько нужно.
– Ты даже не хочешь знать, сколько нужно?
– А зачем?
– И тебя не интересуют подробности? Сроки, проценты, ориентировочный размер дивиденда и тому подобное?
– Я в этом все равно ничего не пойму.
– Поймешь, если захочешь.
– А я и не хочу понимать.
– Не мудрено, что таких, как ты, называют демонами Уолл-стрита. Этот холодный, острый, беспощадный деловой ум просто внушает страх.
– Мы поедем путешествовать, – сказала она. – Мы поедем путешествовать на целых два дня.
Ну как, черт возьми, не любить ее, как ее не боготворить? «Кто она, Мэри, какая она?» – напевал я, собирая пустые молочные бутылки, чтобы захватить с собой в лавку.
Мне хотелось повидать Джоя, просто как-то соприкоснуться с ним, но, должно быть, я на одну минуту опоздал или он на одну минуту поторопился. Поворачивая на Главную улицу, я увидел, как он входит в кафе. Я тоже туда вошел и уселся на соседний с ним табурету стойки.
– Из-за вас я пристрастился, Джой.
– Привет, мистер Хоули. Кофе очень вкусный.
Я поздоровался со своей бывшей одноклассницей:
– Доброе утро, Анни.
– Ты становишься нашим завсегдатаем, Ит.
– Вроде того. Одну чашку черного.
– Чернее быть не может.
– Черного, как отчаяние.
– Что, что?
– Я говорю – черного.
– Если ты углядишь в этой чашке хоть малейший просвет, я тебе налью другую.
– Как дела, Морф?
– Так же, если не хуже.
– Хотите, поменяемся местами?
– Охотно бы поменялся, особенно сейчас, накануне двухдневного праздника.
– Не думайте, что только вам трудно. Людям ведь и продукты приходится запасать.
– Да, пожалуй. Об этом я не подумал.
– Всякую снедь, которую можно взять в дорогу, – копчености, маринады и, уж конечно, пастилу. А у вас, значит, горячие денечки?
– И не говорите. Накануне Четвертого июля, да еще когда погода так хороша. А в довершение всего сам господь всемогущий тоже, изволите видеть, почувствовал потребность отдохнуть на свежем воздухе.
– Вы о мистере Бейкере?
–