включения пункта о вторичном замужестве. Вышла за другого, и мы с ним так прожигали жизнь, что он не выдержал – умер. Но уже двадцать лет каждое первое число приходит чек. Уже двадцать лет я палец о палец не ударила, только принимала подарки от обожателей. Двадцать лет! Трудно поверить, но так оно и есть. И я уже не та славненькая девочка.
Она сходила в свою крошечную кухню, прямо в руке принесла три кубика льда, опустила их в свой бокал и залила сверху джином. Бормочущий вентилятор внес в комнату запах морских отмелей, обнажившихся с отливом. Она тихо сказала:
– У вас будут большие деньги, Итен.
– Вы все знаете?
– Самые благородные патриции и те подлецы.
– Продолжайте.
Она широко повела рукой, и ее бокал отлетел к стене, кубики льда покатились по столу, как игральные кости.
– На той неделе моего верного воздыхателя хватил удар. Как только он сыграет в ящик, чеков больше не будет. Я старая, ленивая, и мне страшно. Вы у меня в резерве, но я вам не доверяю. Вы можете сыграть против правил. Можете вдруг стать честным-пречестным. Говорю вам, мне страшно.
Я встал и почувствовал, что ноги у меня отяжелели, не подкашиваются, а просто отяжелели, и будто они не подо мной, а где-то далеко.
– На что вы рассчитываете?
– Марулло тоже был моим другом.
– Понимаю.
– Вы не хотите лечь со мной? Я хороша в постели. По крайней мере, так мне говорят.
– Нет, не хочу, для этого вас надо ненавидеть.
– Вот потому-то я вам и не доверяю.
– Мы с вами что-нибудь придумаем. Я ненавижу Бейкера. Может, вы его с собой уложите?
– Как вам не стыдно! Джин на вас не действует?
– Действует, когда спокойно на душе.
– Бейкер знает, что вы сделали с Дэнни?
– Да.
– Как он это принял?
– Ничего, спокойно. Но повернуться к нему спиной я бы не рискнул.
– Альфио – вот кто должен был повернуться к вам спиной.
– Что это значит?
– Только то, о чем я догадываюсь. И на чем я могла бы сыграть. Не бойтесь, я ему не скажу. Он мой друг.
– Кажется, я вас понимаю. Вы разжигаете в себе ненависть, чтобы