истории из жизни якобы других людей, что у слушателей невольно возникала мысль: а не произошло ли это с самим Джоем – и в таком случае он был тертый калач. То, что Джой не выставлял себя напоказ, вызывало к нему еще большую симпатию. Ногти у него всегда были чистые, костюм хорошо и по моде сшитый, рубашка свежая, башмаки – начищенные.
Оба не спеша зашагали по Вязовой улице к Главной.
– Я все хочу спросить вас. Адмирал Хоули вам кем-нибудь приходится?
– Может быть, адмирал Холей? – сказал Итен. В нашей семье моряков было много, но про адмирала я впервые слышу.
– Я знаю, что дед у вас был шкипер китобойного судна, потому, вероятно, мне и втемяшился этот адмирал.
– Такие городишки, как наш, не обходятся без легенд, – сказал Итен. Вот и говорят, будто мои прапрадеды по отцовской линии пиратствовали в давние времена, а материнские предки прибыли в Америку на «Мэйфлауре».
– Итен Аллен? [Американский просветитель, живший в XVIII веке] сказал Джой. – Господи помилуй! Он тоже ваш родственник?
– Очень возможно. Даже наверное, – сказал Итен. Какой сегодня денек! Лучше, кажется, и пожелать нельзя. Вы хотели зайти ко мне?
– А, да! У вас сегодня с двенадцати до трех перерыв? Приготовьте-ка мне два сандвича к половине двенадцатого, можно? Я тогда забегу за ними. И еще бутылку молока.
– А банк разве не закрывается?
– Банк закрывается. Я – нет. Маленький Джой так и будет торчать там, прикованный цепями к своим гроссбухам. В такие дни, накануне больших праздников, все, до последней собаки, лезут в банк, каждый со своим чеком.
– Вот не думал, – сказал Итен.
– Ну как же! Пасха, День памяти павших, День независимости, День труда... да перед любым большим праздником. Если бы я решил ограбить банк, то непременно приурочил бы это к кануну большого праздника. Денежки-то лежат готовенькие, ждут-дожидаются.
– А при вас, Джой, когда-нибудь грабили?
– Нет. Но с одним моим приятелем это стряслось дважды.
– Что же он рассказывал?
– Рассказывал, что здорово струхнул. Делал все,