Мы с добром приехали, баушка Маремьяна, - отвечал Мыльников, размахивая рукой. - Одним словом, сродственники… Не съедим сестрицу Федосью Родивоновну.
- Ладно, коли с добром, - согласилась старуха и вышла в маленькую дверку.
- Медведица… - проговорил Мыльников, указывая глазами на дверь, в которую вышла старуха. - Погоди, вот я разговорюсь с ней по-настоящему… Такого холоду напущу, что не обрадуется.
Вошла Феня, высокая и стройная девушка, конфузившаяся теперь своего красного кумачного платка, повязанного по-бабьи. Она заметно похудела за эти дни и пугливо смотрела на брата и на зятя своими большими серыми глазами, опушенными такими длинными ресницами.
- Здравствуйте, братец Яков Родивоныч, - покорным тоном проговорила она, кланяясь. - И вы, Тарас Матвеич, здравствуйте…
- Вот что, Феня, - заговорил Яша, - сегодня родитель с Фотьянки выворотится, и всем нам из-за тебя без смерти смерть… Вот какая оказия, сестрица любезная. Мамушка слезьми изошла… Наказала кланяться.
- Крутенек тестюшка-то Родивон Потапыч, - прибавил Мыльников. - Таку резолюцию наведет…
- Что же я, братец Яков Родивоныч… - прошептала Феня со слезами на глазах. - Один мой грех и тот на виду, а там уж как батюшка рассудит… Муж за меня ответит, Акинфий Назарыч. Жаль мне матушку до смерти…
Она всхлипнула и закрыла лицо руками. В коридоре за дверью слышалось осторожное шушуканье, а потом показался сам Акинфий Назарыч, плотный и красивый молодец, одетый по-городски в суконный пиджак и брюки навыпуск.
- Вот что, господа, - заговорил он, прикрывая жену собой, - не женское дело разговоры разговаривать… У Федосьи Родионовны есть муж, он и в ответе. Так скажите и батюшке Родиону Потапычу… Мы от ответа не прячемся… Наш грех…
- Вот ты поговори с ним, с тестем-то, малиновая голова! - заметил Мыльников и засмеялся. - Он тебе покажет…
- И поговорим и даже очень поговорим, - уверенно ответил Акинфий Назарыч. - Не первая Федосья Родионовна и не последняя.
- Да про убег нет слова, Акинфий Назарыч, - вступился