Яша, - дело житейское… А вот как насчет веры? Не стерпит тятенька.
- Что же вера? Все одному богу молимся, все грешны да божьи… И опять не первая Федосья Родионовна по древнему благочестию выдалась: у Мятелевых жена православная по городу взята, у Никоновых ваша же балчуговская… Да мало ли!.. А, между прочим, что это мы разговариваем, как на окружном суде… Маменька, Феня, обряжайте закусочку да чего-нибудь потеплее для родственников. Честь лучше бесчестья завсегда!.. Так ведь, Тарас?
- Ах, и хитер ты, Акинфий Назарыч! - блаженно изумлялся Мыльников. - В самое то есть живое место попал… Семь бед - один ответ. Когда я Татьяну свою уволок у Родивона Потапыча, было тоже греха, а только я свою линию строго повел. Нет, брат, шалишь… Не тронь!..
Закуска и выпивка явились как по щучьему веленью: и водка, и настойка, и тенериф, и капуста, и грибочки, и огурчики.
- Господа, пожалуйте! - приглашал Акинфий Назарыч. - Сухая ложка рот дерет… Вкусим по единой, аще же не претит, то и по другой.
Яша тяжело вздохнул, принимая первую рюмку, точно он продавал себя. Эх, и достанется же от родителя… Ну, да все равно: семь бед - один ответ… И Фени жаль и родительской грозы не избежать. Зато Мыльников торжествовал, попав на даровое угощение… Любил он выпить в хорошей компании…
- А где баушка Маремьяна? - пристал он. - Хочу беспременно с ней выпить, потому люблю… Феня, тащи баушку!..
Старуха для приличия поломалась, а потом вышла и даже «пригубила» какой-то настойки.
- Как же теперь нам быть? - спрашивал Яша после третьей рюмки. - Без ножа зарезала нас Феня…
- Чему быть, того не миновать! - весело ответил Акинфий Назарыч. - Ну, пошумит старик, покажет пыль - и весь тут… Не всякое лыко в строку. Мало ли наши кержанки за православных убегом идут? Тут, брат, силой ничего не поделаешь. Не те времена, Яков Родионыч. Рассудите вы сами…
- Оно конечно, - соглашался пьяневший Яша. - Я ведь тоже с родителем на перекосых… Очень уж он канпании нашей подвержен, а я наоборот: до старости у родителя