кедровское-то золото. Не об этом речь. А дело такое, что в Кедровскую дачу кинутся промышленники из города и с Балчуговских промыслов народ будут сбивать. Теперь у нас весь народ, как в чашке каша, а тогда и расползутся… Их только помани. Народ отпетый.
- Я-то и хотел поговорить с тобой, Родион Потапыч, - заговорил Кишкин искательным тоном. - Дело видишь в чем. Я ведь тогда на казенных ширфовках был, так одно местечко заприметил: Пронькина вышка называется. Хорошие знаки оказывались… Вот бы заявку там хлопотнуть!
- Ну?
- Так я насчет компании… Может, и ты согласишься. За этим и шел к тебе… Верное золото.
Зыков даже поднялся и посмотрел на соблазнителя уничтожающим взором.
- Да ты в уме ли, Шишка? Я пойду искать золото, чтобы сбивать народ с Балчуговских промыслов?.. Да еще с тобой?.. Ха-ха…
- Не ты, так другие пойдут… Я тебе же добра желал, Родион Потапыч. А что касается Балчуговских промыслов, так они о нас с тобой плакать не будут… Ты вот говоришь, что я ничего не понимаю, а я, может, побольше твоего-то смыслю в этом деле. Балчуговская-то дача рядом прошла с Кедровской, - ну, назаявляют приисков на самой грани, да и будут скупать ваше балчуговское золото, а запишут в свои книги. Тут не разбери-бери… Вот это какое дело!
- А ведь ты верно, - уныло согласился Зыков. - Потащат наше золото старателишки. Это уж как пить дадут. Ты их только помани… Теперь за ними не уследишь днем с огнем, а тогда и подавно! Только, я думаю, - прибавил он, - врешь ты все…
- А вот увидишь, как я вру.
Наступила неловкая пауза. Котелок с картофелем был пуст. Кишкин несколько раз взглядывал на Зыкова своими рысьими глазками, точно что хотел сказать, и только жевал губами.
- Прежде-то что было, Родион Потапыч! - как-то особенно угнетенно проговорил он наконец, втягивая в себя воздух. - Иногда раздумаешься про себя, так точно во сне… Разве нынче промысла? Разве работы?
- Что старое-то вспоминать, как баба о прошлогоднем молоке.
- Нет, всегда вспомню!.. Кто Фотьяновскую россыпь открыл?..