Было, А Фролов-то по двадцати тысяч в один вечер проигрывал. Помнишь старый разрез в Выломках, его еще рекрута работали, - так мы его за новый списали, а ведь за это, говорят, голеньких сорок тысяч рубликов казна заплатила. Ревизор приехал, а мы дно раскопали да старые свалки сверху песочком посыпали - и сошло все. Положим, ревизор-то тоже уехал от нас, как мышь из ларя с мукой, - и к лапкам пристало, и к хвостику, и к усам. Эх, да что тут говорить…
- Кто старое помянет - тому глаз вон. Было, да сплыло…

II

Зыков чувствовал, что недаром Кишкин распинается перед ним и про старину болтает «неподобное», а поэтому молчал, плотно сжав губы. Крепкий старик не любил пустых разговоров.
- Ну, брат, мне некогда, - остановил он гостя, поднимаясь. - У нас сейчас смывка… Вот объездной с кружкой едет.
На правом берегу Балчуговки тянулся каменистый увал, известный под именем Ульянова кряжа. Через него змейкой вилась дорога в Балчуговскую дачу. Сейчас за Ульяновым кряжем шли тоже старательские работы. По этой дороге и ехал верхом объездной с кружкой, в которую ссыпали старательское золото. Зыков расстегнул свой полушубок, чтобы перепоясаться, и Кишкин заметил, что у него за ситцевой рубахой что-то отдувается.
- Это у тебя что за рубахой-то покладено, Родион Потапыч?
- А диомид… Я его по зимам на себе ношу, потому как холоду этот самый диомид не любит.
- А ежели грешным делом да того…
- Взорвет? Божья воля… Только ведь наше дело привычное. Я когда и сплю, так диомид под постель к себе кладу.
Кишкин все-таки посторонился от начиненного динамитом старика. «Этакой безголовый черт», - подумал он, глядя на отдувавшуюся пазуху.
- Так ты как насчет Пронькиной вышки скажешь? - спрашивал Кишкин, когда они от землянки пошли к старательским работам.
- Не нашего ума дело, вот и весь сказ, - сурово ответил старик, шагая по размятому грязному снегу. - Без нас найдутся охотники до твоего золота… Ступай к Ермошке.
- Ермошке будет и того, что он в моем собственном доме сейчас живет.
Приближение