всякий раз вздрагивала и шарахалась в сторону, но Бьяртур повисал на поводьях, точно якорь. Титла плелась сзади и беспечно принюхивалась к весенним запахам, как все собаки в погожие дни. Каждый раз, когда Блеси вздрагивала, собака яростно бросалась на нее, стараясь куснуть за задние ноги, и еще больше пугала и лошадь и женщину. Бьяртур бранил то лошадь, то собаку, и всю дорогу через перевал Роза от него ничего не слышала, кроме брани.
Когда они приблизились к кургану Гунвер, Роза хотела сойти и бросить ей камень: она думала, что это принесет счастье.
— Гунвер требует камень, она примечает всех, кто идет через перевал.
— Нет,— сказал Бьяртур.— Это не может принести счастья. И не хочу я заискивать перед привидением. Пусть себе лежит, старая ведьма.
— Я все же хочу сойти и бросить камень,— сказала жена.
— На кой черт ей твой камень? Не видать ей камня ни от меня, ни от моих близких! Сдается мне, что для нас важнее выплатить наш долг живым, нежели тем, кто отправился в преисподнюю сотни лет назад.
— Разреши мне сойти, Бьяртур,— просила жена.
— Пустое суеверие,— ответил муж.
— Бьяртур, я должна бросить камень.
— Пастору и тому я, помню, сполна уплатил за венчание, хотя оп и не сказал речь. Так что я никому ничего не должен.
— Бьяртур, если ты не разрешишь бросить камень, с нами приключится какая-нибудь беда.
— Я думал, довольно с нас и того, что мы верим в бога и в пастора Гудмундура. Так нет же — еще и в дьявола верь! Ведь ты свободная женщина.
— Дорогой мой Бьяртур,— молила женщина, едва не плача.— Я так боюсь, что стрясется беда, если я не брошу ей камень. Это же старинное поверье.
— Черт с ней, с проклятой ведьмой! Пошевеливайся, Блеси. Заткни пасть, Титла.
Женщина, как испуганный ребенок, обеими руками вцепилась в гриву лошади. И губы у нее задрожали совсем по-детски. Больше она не посмела сказать ни слова и молча ехала дальше. Когда они спустились через перевал к болоту и вдали показалась Летняя обитель, Бьяртур остановился и показал