впадает в какой-то там транс и несет околесицу насчет того света — про Иисуса Христа, про Кари из Бердлы и Христиана Девятого. А потом он подделал подпись окружного судьи и угодил в тюрьму.
— Я уверена, ты даже в бога не веришь, Бьяртур,— задумчиво промолвила Роза.
— О вере моей говорить не будем,— отвечал Бьяртур,— а вот что порода овец, которую вывел пастор Гудмундур, самая лучшая во всей округе, вот это так верно!
— Неужели ты и перед сном не читаешь молитв?
— Отчего же, читаю. Если рифма там хороша, прочитываю иногда перед сном одну - две, пока сон не сморит. Вернее, раньше прочитывал, пока у меня не было стольких забот. Но «Отче наш» никогда не читал. Это же не стихи. И я не верю в дьявола, так чего ради мне молиться. Да что об этом толковать. Давай-ка лучше выпьем кофе.
— Слушаю тебя — и оторопь берет,— сказала Роза.— После таких слов все божьи ангелы от нас отвернутся. По-твоему, на свете только то и есть, что видишь собственными глазами. Вот ты какой человек!
— У меня есть пять чувств,— ответил Бьяртур.— И я не понимаю, на что мне нужно еще шестое или седьмое.
— Есть люди поважнее тебя, и то они верят в добро и зло.
— Может быть,— сказал Бьяртур.— Я догадываюсь, кого ты имеешь в виду. Весной, в Мири, он то и знай толкался среди бабья и приманивал вас всякими россказнями о привидениях.
— Кого это «нас»? — спросила она, подняв глаза; и впервые в ее косящем глазе вспыхнула искорка.— На что ты намекаешь?
Бьяртур, напевая старинную песенку, стал искать котелок, ибо он был твердо намерен вскипятить воду для кофе. На лестнице он обернулся к жене и бросил на ходу:
— А разве кое-кто не гулял кое с кем? Меня это не удивило бы.
ГЛАВА ПЯТАЯ ТАЙНА
На первый взгляд замечание, которое бросил Бьяртур, не содержало в себе ничего определенного и тем более значительного, и все же мало что так повлияло на жизнь молодой четы в Летней обители, как этот брошенный на ходу намек, и особенно то, что послужило поводом к нему.
— Нет,— сказала Роза.—