нас два раза в неделю кормили мясом.
— Не поминай ты при мне эту треклятую конину! — По воскресеньям нам всегда давали баранину, даже летом давали! А конина — очень хорошее мясо.
— Для работников резали только старых овец и кляч. Это мясо годится только для подневольных людей.
— А где же другое?
— Свободный человек может удовольствоваться рыбой. Самостоятельность выше всего.
— По ночам мне снится кровяная колбаса. Мне кажется, я беру ее руками, горячую, прямо из котла, и сало так и течет, сочится из нее... Иногда это ливерная колбаса, иногда кровяная... Иисусе, помоги мне!
— Это к непогоде,— объяснил Бьяртур,— Сало означает прояснение; видно, проглянет солнце. Может быть, хорошая погода продержится, пока не кончится самая горячая страда.
— И еще мне снится молоко.
— Молоко? Среди лета? Не к снегу ли?
Этот сои показался Бьяртуру совершенно необъяснимым.
— Мне приснилось, что я в Редсмири, пропускаю молоко через сепаратор в кладовой. Из одной трубки течет снятое молоко, из другой — сливки. И будто сливки льются мне прямо в рот.
— Охота тебе запоминать всю эту проклятую чепуху. Ведь она же ровно ничего не значит,— сказал Бьяртур; он решил не обращать внимания на ее сны.
— Днем, когда я не сплю, я все сижу и думаю о молоке. На лугу, когда убираю сено, я думаю о молоке. И о мясе.
Бьяртур задумался и наконец ответил:
— Дорогая Роза, боюсь, у тебя с сердцем неладно.
— Бьяртур, скажи, мы никак не можем завести корову? — продолжала жена.
— Корову? — переспросил вконец озадаченный Бьяртур.— Корову?
— Да,— упрямо повторила Роза,— корову.
— Теперь мне уже совершенно ясно, что у тебя началась болезнь сердца. Вот так же было с моей покойной матерью. У нее появились какие-то странные желания, потом она стала слышать голоса. Сначала мы обратились к знахарке, но когда это не помогло, пошли к доктору. Если у тебя это не пройдет, скажи мне, чтобы я мог, пока не поздно, взять у Финсена какие-нибудь капли покрепче.
— Не хочу никаких